Как читать художественную литературу

Можно совершенно определенно сказать, что однозначного ответа на этот вопрос до сих пор нет. Здесь возможно несколько разных подходов.

Художественную литературу нужно читать медленно, очень медленно. «Это неверно»,— скажете вы после чтения всех наших предыдущих бесед. И будете безусловно правы.

Художественную литературу нужно читать быстро. «И это неверно»,— скажете вы. И опять будете безусловно правы.


Как же читать художественную литературу? Есть очень простой ответ на этот вопрос: как художественную. Но вслед за этим, очевидно, возникает сле­дующий вопрос: что же такое художественность литературы? Если вас заин­тересует этот вопрос, рекомендуем прочесть книгу, в полной мере раскрываю­щую это понятие: Гей Н. К. Художественность литературы.—М., 1975. В нашей же книге будут разобраны лишь основные подходы к проблеме. Мы не случайно рассматриваем этот вопрос, ибо есть литература, называемая худо­жественной, которая при более внимательном рассмотрении таковой не яв­ляется. По нашему мнению, очень важно уметь разбираться в этом. Для того чтобы показать сложность и глубину проблемы измерения художественной ценности, давайте посмотрим график, приведенный на рис. 41. Здесь показана зависимость ценности произведения искусства от ряда основных факторов. Отметим, что исследователи во главе с известным французским ученым А. Мо­лем считают этот график универсальным для всех видов искусства: литературы, музыки, изобразительного искусства и т. п.

Рис. 41. График зависимости ценности произведения искусства от ряда факторов


Как показано на графике, произведение искусства представляет собой сообщение, характеризуемое степенью сложности или количеством информа­ции, причем эта характеристика, в свою очередь, зависит от культуры данного общества. Как показано на графике, ценность произведения меняется в зави­симости от его сложности, следуя кривой, имеющей в какой-то точке максимум. Этот максимум в процессе исторического развития общества и роста его куль­туры смещается. В то же время он становится размытым в результате более равномерного распространения элементов культуры. Иначе говоря, общая эво­люция искусства приводит к появлению все более уточненных и труднопони­маемых сочетаний элементов, т. е. того, что в каждую эпоху называют непонят­ным. Как здесь не согласиться со знаменитым высказыванием Гете:

Мир каждый видит в облике ином,

И каждый прав —

Так много смысла в нем.

Наука об искусстве давно и упорно бьется над расшифровкой природы художественного творения. Каждый писатель, исходя из конкретного содер­жания слов, создает художественный текст, в котором соединение слов не произвольно, а зависит от смысла и значения составляющих элементов. В ре­зультате слово получает особый, уже не словесный, а образный смысл, что отличает художественный текст от научного, где все подчинено логике, и только ей. Поэтическое содержание слова предполагает существование в ху­дожественном мире бесконечного количества образов. Суть истинно художест­венного произведения проявляется в том, что слово выступает здесь не как средство информации или сообщения, а как актер, в котором видят не его са­мого, а тот образ, который он воплощает. Когда писатель пишет: «В мире было яблоко. Оно блистало в листве, легонько вращалось, схватывало и повора­чивало с собой куски дня, голубизну сада, переплет окна» (Ю. Олеша), то это не называние объектов в слове, а скорее превращение слов в объекты, в зрительные образы, возникающие в сознании читателя в процессе чтения.



И вот здесь мы подошли к самому главному: что же может дать быстрое чтение для восприятия художественной литературы?

Главное — не ускорение процесса чтения, а углубление эстетического воз­действия за счет развития зрительных, образных компонентов мышления в процессе чтения. Не случайно многие школьники после окончания курсов быст­рого чтения отмечали резкое увеличение зрительных компонентов процесса чтения. «Как будто не читаю, а смотрю интересный кинофильм со всеми пер­сонажами, событиями, пейзажами, которые описываются в книге» — так писал один из наших слушателей.

М. Горький, о быстром чтении которого мы говорили в начале книги, читал быстро художественные тексты именно потому, что его отличала яркая образ­ность восприятия. Еще в детстве, читая книги, Алеша Пешков так отчетливо представлял себе прочитанное, что был поражен колдовской силой печатной строчки и, не понимая скрытой в художественном слове тайны, рассматривал страницы на свет.

Существует ли алгоритм чтения художественных произведений? Специа­листами разработаны три уровня проникновения, или погружения, в художест­венный текст, которые являются своего рода алгоритмами чтения.

Первая ступень погружения: понять сюжет и фабулу. Писатель прибегает к) сюжету, чтобы показать, чем занимается герой, что он делает, как он действует. Задача читателя — за всем этим уследить, ничего не упустить. Такую ступень можно назвать «событийной» или «фабульной». Ею овладевают все читатели. Исследователи подметили, что на этой ступени восприятия при пересказе мно­гие пользуются в основном глаголами, обозначающими действие. Так, при пересказе фильма «Ко мне, Мухтар!» из 175 слов было 32 глагола, обозначающих действие, и только 1 — состояние. Таким уровнем восприятия характеризуются до 80% юных зрителей.



Важно ли знать действие — фабулу? Безусловно. Хорошо разобраться в фабуле и сюжете произведения — значит приблизиться к пониманию психо­логии творчества писателя, его мастерства.

Искусство писателя «рассказывать» — особое искусство, которое требует, чтобы по ходу повествования интерес читателя все время возрастал.

Вторая ступень погружения: умение читателя отождествлять себя с пер­сонажем, сравнивать свою судьбу с перипетиями его судьбы. На этой ступени восприятия требуется разобраться в сложной структуре отношений между героями, в мотивах их симпатий и антипатий, поступков и поведения — в художественном конфликте произведения. Такую ступень можно назвать еще «смысловой». Читатель, как и в первом случае, проявляет интерес к остро- фабульным ситуациям, но его волнует не только судьба героев, а и их пере­живания. Он острее чувствует и собственные переживания по поводу поступ­ков действующих лиц. В память врезается все: и пейзаж, и обстановка, и внеш­ний вид персонажей. Рассказывая о книге, читатель передает не только дейст­вия (уехал, пришел, скрылся), но и переживания героев (ненавидит, любит, сомневается).

Центральной, а зачастую и единственной фигурой всего художественного творчества является человек. Невозможно представить себе литературное произведение без героев, без действующих лиц, к какому бы виду оно ни относилось. В лирике героем выступает сам автор, в эпосе и драме — обяза­тельно один или несколько героев.

Читая художественное произведение, мы почти не выходим за пределы человеческого мира, очень похожего на реальный, но в то же время не являю­щийся простым повторением его. В условности литературных образов мы не сомневаемся, но они временами приобретают для нас такую реальность, что мы считаемся с ними как с подлинно существующими.

Третья ступень погружения: отождествление читателя с автором-худож­ником. Ее называют образно-смысловой. Суть ее можно было бы выразить известными словами Л. Н. Толстого, сказавшего, что читатель берет в руки книгу для того, чтобы посмотреть, каков же человек автор и что у него, автора, за душой.

Художественное произведение всегда отражает уровень личного эстети­ческого познания писателя. Творческое познание есть прежде всего самопозна­ние. Художник, создавая произведение, в той или иной мере выражает свое видение мира. Это один уровень. Его можно охарактеризовать как «малый» мир. Отношение писателя к окружающей среде, времени, современникам условно можно назвать «средним» миром. Это другой уровень. Большой ху­дожник никогда не останавливается на этих уровнях. Оба они для него —путь, ведущий к познанию мира большого, макрокосма — вселенной, чело­вечества. Уяснив себе эти уровни познания, определив их характер, мы прибли­зимся к пониманию «тайны единения автора с его героями», тайны процесса личного творчества, а следовательно, и сможем точнее понять то, что хотел сказать писатель своему читателю. Важно установить, что познал, в чем ра­зобрался писатель и что осталось за пределами его сознания, а в чем он, в силу разных причин, разобраться не смог.

В заключение этой беседы прочитайте контрольный текст № 9. Постарайтесь читать как можно быстрее, но, главное, пробуждайте в своем сознании яркие зрительные образы, представления того, о чем пишет автор. Закончив чтение текста, не спешите, как обычно, отвечать на вопросы. досидите, подумайте, поразмышляйте. Проверьте, все ли блоки интеграль­ного алгоритма чтения вы запомнили, нет ли пробелов.

По известной вам формуле подсчитайте скорость чтения и занесите резуль­тат в график и таблицу своих успехов.


Контрольный текст № 9 Объем 5500 знаков

ПРИНЦИПЫ «ВЫЗОВА»
(о способах, которыми в Японии добиваются высокого качества товаров)

Телемост между студентами Японии и Соединенных Штатов подходил к концу, когда ведущий в Токио сделал коварный ход. Выслушав тираду за­океанского коллеги о нежелании дальневосточных союзников открывать свой рынок для американской продукции, он выдержал паузу и неожиданно ско­мандовал в микрофон: «Пусть поднимут руки те, кто покупает товары с клей­мом «сделано в США»! Никто в зале не пошевелился. «А кто пользуется только японской продукцией?» Тут же взметнулся лес рук.

«Вы знаете,— растолковывала, глядя в телекамеру, одна из токийских студенток,—дело тут не в национализме. Просто наши товары дешевле и ка­чественнее западных». Впрочем, так считают отнюдь не только жители Япон­ских островов. «Пора понять,— пишет «Нью-Йорк тайме»,— что секрет успеха дальневосточных бизнесменов на внешних рынках кроется отнюдь не в ко­варстве, не в нарушении «джентльменских правил торговли», а' в умении производить хорошие товары и добиваться постоянного усовершенствования». Каким же путем завоевали японские бизнесмены право на подобные комп­лименты со стороны своих злейших конкурентов? Один из ответов — в деятель­ности кружков качества, ставших важнейшим средством мобилизации де­сятков миллионов людей в Японии.

.. .За заваленным диаграммами металлическим столом — восемь молодых рабочих, членов группы «Вызов». Она действует на линии технического конт­роля двигателей гигантского автомобильного завода корпорации «Тойота» в центральной части острова Хонсю. Ребята в аккуратной бежевой униформе шутят, громко смеются, пьют зеленый чай. . . Раз в неделю они примерно на час остаются после работы в выделенной для них в цехе комнатке и обсуждают пути решения очередной проблемы рационализации и улучшения качества. Тему выбирают сообща и затем утверждают у начальника. Вмешательство руководства цеха — минимальное, хотя мастер участка — непременный участник всех дебатов и зачастую сам руководит изыскательскими работами. На сей раз кружок «Вызов» бьется над уменьшением шума мотора, из-за которого новая модель «Тойоты» не слишком хорошо встречена потенциальными поку­пателями. «Мы просчитали некоторые варианты. Есть идея изменить форму глушителя»,— говорит один из рабочих, и члены группы вновь склоняются над диаграммой. (

— Иногда не слишком хочется оставаться после работы,— рассказывает симпатичный парень с усиками.— Но когда начинается спор, часто забываешь обо всем. Поможет ли это моей карьере? Не думаю. Просто занятия в кружке повышают качество моей работы. Ведь это здорово, если в новой модели авто­мобиля учтены и твои идеи!..

Группа «Вызов» — лишь один из 240 тысяч кружков качества, которыми охвачено сейчас ядро японских рабочих и техников. Это движение приобрело здесь поистине тотальный характер, а участие в борьбе за всевозможные усо­вершенствования стало почти неотъемлемым элементом местного образа жизни. Такие кружки действуют в химчистках и в мастерских автосервиса, в закусочных и даже в ночных клубах. Однако главное поле деятельности — сфера мате­риального производства.

Как считают японские экономисты, ошибка Запада заключается в том, что он идет по пути усиления внешнего контроля за рабочим, рассматривая его как лентяя или даже как скрытого саботажника. Ужесточается система надзора, вводятся неожиданные проверки и все более грозные комиссии. Иными словами, производитель товара и контроль за качеством оторваны и даже противопоставлены друг другу. Японцы же убеждены, что контролером должен быть в первую очередь сам рабочий.

Кружки качества как общенациональное явление родились в апреле 1962 года, когда решение об их создании приняла всеяпонская конференция с учас­тием ведущих бизнесменов и экспертов-экономистов. Они начали издавать дешевый журнал по проблемам борьбы с браком, доступный каждому рабо­чему. Затем был создан общенациональный штаб кружков качества, у которого сейчас пять мощных региональных отделений.

Фактически все члены японских производственных бригад выступают как индивидуальные контролеры и несут коллективную ответственность за выяв­ление брака. Принцип прост: заметил неполадку — немедленно исправь ее своими силами. Не можешь — зови на помощь. Если времени не хватает — останавливай конвейер. Главный лозунг: «Делай что хочешь, но дефект не должен пройти!» Усилиями опытных менеджеров на японских предприятиях создана такая обстановка, когда любой пропущенный брак становится мощ­ной психологической драмой. Вот еще один пример: группа фрезеровщиков и шлифовщиков завода электротехнических изделий компании «Нихон мусэн» в городе Нагано решила добиться резкого снижения уровня брака на своем участке. Два месяца рабочие следили за собой, чертили диаграммы и графики. Было установлено, что наибольший сбой происходит при разметке заготовок, и прежде всего в начале и в конце каждой смены.

Члены кружка решили по своей инициативе ежедневно проводить трех-, пятиминутные летучки для «концентрации внимания» и ввели систему взаимной инспекции, когда рабочие с соседних станков по очереди проверяют друг друга. В результате за семь месяцев напряженной деятельности кружку удалось

снизить уровень брака на сорок процентов. Однако такие огромные дости­жения, разумеется, достигаются не часто.

Основная ставка делается на постоянный контроль за качеством, на бес­прерывный процесс мелких усовершенствований. Изобрел более удобную ручку для отвертки? Премия! Скажете, мелочь? Но из таких «мелочей» на японских предприятиях складывается высокое качество товаров, достигаемое только за чет использования внутренних ресурсов.

В Японии беспрерывно проходят конференции качества самых различных ровней, на которые командируют лучших рационализаторов. Организаторы движения исходят из того, что борьба за улучшение продукции должна носить тотальный характер, поскольку небольшое число энтузиастов никогда не сможет добиться результата, если они окажутся в окружении равнодушных ли даже враждебно настроенных рабочих.

В. Головнин // Советская Россия.— 1987.— 26 декабря.



7390985732821000.html
7391035441543360.html
    PR.RU™